В живых осталось четверо

Из воспоминаний Александра Кичигина: 14 марта на заставу Тарабаровская (н.з. Ревенко, зам. Лужковых) приехали офицеры с погранотряда и сообщили, что на острове Даманский пограничный конфликт. Мое отделение на машине отправили на помощь. Командовал нами майор Нозиков.

(А.Кичигин –  2-й в нижнем ряду)

Ночью мы заняли оборону на берегу реки возле заставы, там уже было около 50 пограничников.

Утром 15 марта мы увидели на льду трупы китайцев, среди них были и наши погибшие пограничники. Представители нашего командования просили китайцев покинуть остров. Переводила через громкоговоритель наша молодая переводчица. Вдруг она ойкнула и стала медленно оседать на землю. Китайский снайпер не пожалел даже женщину. Офицеры подхватили её под руки и унесли в укрытие. В 10:15 китайцы при поддержке артиллерии пошли в атаку сплошной стеной. Мы открыли огонь из автоматов и пулеметов. Китайцы залегли  метрах в ста от нас. На моих глазах от огня снайперов выбыли из строя Яковлев и Плацента.

На помощь к нам подошли БТРы, но как только они выехали на лед, один был подбит. Второй пошел на выручку погибающим, прикрыв их броней и огнем. И тоже был подбит. Бойцы горели, но вели огонь. Мы бросились к ним на помощь.

Вспоминает полковник  Евгений Иванович Яншин:

- Ночью с 14 на 15 марта в составе маневренной группы заставы из 45 человек я вышел на охрану границы – участок острова Даманский. У нас было 4 бронетранспортера. Заняли тот же вал, где 2 марта китайцы устроили засаду. Высланная вперед для наблюдения наша группа во главе с Львом Маньковским доложила о большой концентрации китайских войск в опорном пункте. Через мощные репродукторы нас осыпали бранью. Требовали покинуть остров, предлагали солдатам убивать своих командиров и переходить на их сторону. Китайцы шли напролом, их убивали, а на их место выдвигались другие, шли волна за волной. Одна рота численностью человек 400 двинулась к нашему берегу, а другая - начала окружать группу Маньковского. Когда на остров устремилось около 1000 человек, нам на помощь пришел начальник нашего Иманского погранотряда Леонов.

Яншин и его маневренная группа, ведя бой, семь часов сдерживала нарушителей. Командир отлично знал местность, его бронетранспортер все время перемещался, был то в центре боя, то слева, то справа. БТРы использовали как подвижные огневые точки. В бою погиб только один боец группы, которую Яншин пять раз лично водил в атаку. В самый критический момент он приказал подчиненным выходить из бронетранспортера и идти цепью, в то время как другие были в БТРах и погибали.

Вспоминает Александр Кичигин:

-  От двух отделений на БТР осталось в живых восемь человек. Майор Нозиков передал их под мое командование. Первая атака была отбита. Взяв два автомата (один с оптическим прицелом), я забрался на вышку.

Выбил в будке доску, залег на полу и начал стрелять по врагу. Каждый выстрел с дистанции 300м находил цель. Успел расстрелять магазин, и меня засекли, всю вышку изрешетили пулями. Даже сейчас не понимаю, как остался живым. Скатился по перилам лестницы, не касаясь ступенек, и вернулся в траншею к своему отделению. Перестрелка продолжалась, но китайцы не атаковали, накапливая силы. А у нас подкрепления всё не было. И вдруг с нашей стороны послышались выстрелы из пушки и рев танковых двигателей.

Пограничники не знали, что это начальник отряда полковник Леонов сумел добиться передачи пограничникам танкового взвода. И сам повел его по льду вокруг острова по протоке в ста метрах от китайского берега. В бою он погиб... А китайцы, подтянув 24-й полк НОАК, в 15:20 вновь пошли в атаку. Китайцы шли на вас сплошой стеной, - вспоминает Александр Кичигин, - не считаясь с большими потерями. А нас становилось все меньше и меньше. Вот рядом замолчал наш пулемет. Оглянулся, вижу: молодой пограничник рядом с убитым пулеметчиком пытается открыть огонь, но не может. Не умеет. Слезы катятся по щекам... К нему подбежал боец, показал, как надо стрелять. И тот с русским матом начал косить наступающих. Несмотря на наш непрестанный огонь, часть китайцев всё-таки ворвалась в наши траншеи. Началась рукопашная схватка. На меня бросился китаец со штыком наперевес. Я сумел увернуться от удара, но штык, скользнув, разрубил бушлат и рассек мне грудь. Мой ответный удар оказался точнее, а добавочный выстрел решил исход поединка. Рядом со мной бились остальные пограничники. Не ожидая такого отпора, противник начал отступать к острову. Мы с криками "Ура" отогнали их метров на сто от наших траншей.

Потери у нас оказались большими. Погибли 23 бойца из 50. В моем отделении в строю осталось только четыре человека. Мы поняли: без подкрепления нам следующей атаки не выдержать...

К семнадцати часам командующему Дальневосточным военным округом Олегу Лосику доложили, что следующая китайская атака для наших будет последней и оборонять остров будет некому. И он на свой страх и риск отдал приказ открыть огонь реактивным установкам "Град".

Два залпа, данные с расстояния 12 километров по китайскому берегу и острову, уничтожили огневые позиции противника, штабеля мин, прочих боеприпасов и пехоту, укрывшуюся за валом в резерве. Уничтожили все на 10 километров в сторону Китая. Говорят, три дня китайцы вывозили трупы своих.

- После залпов "Градов" мы, полуконтуженные, начали помогать выносить с поля боя наших погибших товарищей, - продолжает Александр. - У многих из них были выколоты глаза, а у одного пограничника вырезаны половые органы и на груди звезда. По официальным данным, у нас погибло 17 пограничников. Я считаю, что наши потери больше. На другой день, 16 марта, приехала китайская похоронная команда (все в красных комбинезонах). Стали вывозить трупы своих погибших. А я вернулся с оставшимися в живых на заставу. На Даманском простудился и два месяца лечился в Хабаровском госпитале. После излечения  - дослуживал три месяца в Казакевичево, в мотоманевренной группе...

на могиле Александра Кичигина